Сергей Винницкий
Трепет ладоней и крыльев
(эротическая лироэма)
1
Исчезну, нет конца начала.
Крик у причала. Фонари.
Ты - щемь, которая молчала,
сожгла ладони, глаз угли.
Исчезну и воскресну снова
В прозрачье слез, и в спазмах губ.
Приговор - боль . Поэт - ни слова!!!
Самоубийца - страсть и блуд!
Не жди. Ушёл. Слёзы до гроба.
Ты в сердце солнца не туши.
Сотри ладонью капли пота.
Утешь развал моей души.
2
Уходит печальным кто-то.
Едва приоткрытая дверь.
Очеловеченный остов,
Остров души моей.
И красным, кажется, черным, -
и я закрываю глаза,
твоим ощущением полным
полнейшего небытия.
За дверью слышится ропот,
дрожь тонких каблуков.
Хруст пальцев и тихий шёпот
усталых, живительных слов.
И все в глазах поплыло,
и сердце леденит.
Разладом дух разбило,
болезнями любви.
3
Мне осталось только блуждать.
Никого, нигде не встречать.
Не болеть, не белеть, не чернеть,
Не краснеть, не жалеть и не петь.
Мне бы вовсе чувств не знать,
равнодушно жизнь играть.
И не рвать, не слать, не звать,
Не орать, не врать, не лгать.
Мне бы вовсе не ощущать,
Берегов не нарушать.
Отражать, поражать, заражать.
Выражать, возражать, раздражать.
4
Тонкие ножки подхвачены,
отняты от земли.
Трепет. И расслаблены
пальчики твои.
Касаюсь ресницами нежно
Ресниц и бровей твоих.
Я забываю вечно,
что ты накрасила их.
Легко упираешься в груди.
На цыпочках тянешься вся,
чтоб не было больше дружбы,
чтоб тихо шепнуть: «нельзя».
5
Я хочу тебя любить.
Все забросить, все забыть.
Я хочу с тобой жить,
Лишь с одной тобою быть.
Я хочу тебе одной
Подарить весь шар земной.
Я хочу тебе шальной
Подарить свой дом родной.
Я хочу тебе прощать,
Твои губы целовать.
Я хочу тебе сказать,
Что нельзя меня терять.
6
- Милая, ты ангел в пижаме. -
Тяну руки к тебе, чтоб обнять.
Ой, минутку, присядь на диване.
Я сейчас, только выключу газ.
- Вот и я! - коснулся легонько
Нежных ало накрашенных губ.
Ускользнула, шепнула тихонько.
- Я люблю тебя, милый мой плут.
Влага теплых губ в поцелуе,
словно лакомка. Пестрая мгла
в цвете радуг каштановой тюли
интим комнаты разнесла.
- Погоди, - подзадорилась, встала,
сбросив быстро пижаму на стол,
словно мраморной статуей стала,
подморгнув на мой прямой взор.
- Зайчик мой, - так легко упала
мне на руки, целуя меня.
- Я твоя, а ты - мой! - вздохнула,
удалила дыхания спазм...
7
Ты - не женщина, я - не мужчина.
Ты - отдушина, я - только дух.
Озабоченная стихия
все разносит в прах и в пух.
Отпускаю тебя, любовь моя,
разлетелась душа в тютях,
В глубине едва ли скромная,
поразительная судьба.
Отпускаю вечно снившуюся
в ограниченном мире моем.
Никогда и нигде не сбывшуюся
ни в страстях, ни в охотах, ни в чем.
8
Истоми горизонтами остов,
и сотрись во мне, изнурись,
изнутри изведи нуды остров,
но неистовствуй, чтоб судить.
На капризы твои я растрачусь,
Все твои долги я отдам.
Ублажу любовь, как удачу,
без блаженных филиппик и дам.
Заплетай мне артерии венами,
Я насыщу твой обалдуй.
Ароматом цветущей герани
лишь вернись ко мне, поцелуй.
Зацелую персики грудей,
искусаю сосков ягодку.
Заведу тебя новой лютней
так, чтоб радость была в моготу.
9
Эрозия нервов и тела,
шерстинок и пупочек.
В соблазне окоченела
воздушных юбочек.
Налилась круглою грудью,
вплывая в порочный прут.
Всем телом и суетной сутью
вобрала мой высший зуд.
Чудо - распятый призрак
в белом, пятнистом трико ...
Разряд от молнии, признак
выдрагивается легко...
Сбивая миксером родинки,
ширяя множеством рук,
слежавшийся белый оборотень
стреляет прямо на грудь.
10
Ты боишься, ты горда, не можешь
мне в глаза сказать: «Не люблю!»
Ты меня молчаньем изводишь,
Я так больше любить не могу.
Не бойся меня, если хочешь.
Глаза твои не горят!
Возьми меня, если можешь
во мне себя распять.
Сплошные туманы и холод.
Заснеженный чёрный асфальт.
Белою кровью молод
свободный чувственный лад.
В синем инее утро.
Разлад. Разврата распад.
Я вынесу только чувство.
Себе возьму только бант.
11
- Я не люблю стесняться.
- А я стеснительный.
- Так ты со мной не танцуешь?
- Музон очень миллерный.
- Стесняшка, как мои груди?
- Ничего себе, две болванки!
- А ты не дурак, талмуден.
- Хошь, уколю их булавкой?
- Не бойся, я только коснусь.
- А ты хочешь поцеловаться?
- Ты мне укажи куда.
- Ты на людях не будешь стесняться.
- Что, испугался целочки?
- Круто, на жми, по-матроски.
- А-а, как матрос!
- Ой, дурик, я же боюся щекотки.
- А, так ты - грубиянка!
- Не грубиянка, а лесбиянка!
- Тю, лесбиянка... пьяная Валька.
12
Ты купила меня по нарошку,
Говорила: «Плохой, но сойдешь».
Я от радости прыгал в авоське,
Бил по бедрам, а ты: «Ну, Сереж...»
Перед тем, как войти в квартиру,
Ты под мышку меня взяла,
И шепнула на ухо: «Без крика,
Только бы не поднять Малыша...»
Ты вошла, наступила на котика.
- Маяу-у! - Малыш, это ты?
- Это из-за тебя, обормотика, -
Вот за это мне купишь цветы!
13
Ничего не скажешь, милость.
Венчик веер, - круг вокруг.
Ломких радуг околимость.
Живость вышибает дурь.
Экивок. Врасплох застигнут.
Безобразье на виду.
Рот овал, воздушный, длинный.
Ну-ты, бусинка в носу.
Пригвожденный к ее крыльям.
Ангел рыжий - весь багром.
Грешным делом ангел-бремя
развалил мой Вавилон.
14
Душа на распашку. Чуточку маешься.
А только подумать, влюбился дурак.
Семь верст до небе. И удивляешься
Мало-малёхоньким танцем в духах.
Ай, не дури, ай, зря улыбаешься.
Я не хочу зачинать падших падчериц.
Куда уж, кружась, спиной увлекаешься,
И легкомысленно падаешь, падаешь.
Прелесть всегдашнего приглашения
К очень холодному креслу сует.
Я слов не дразню, а ты все теряешься
Признать, что любви и в заводи нет.
Смешно придаваться влекущей ладошке.
А кстати, к чему при свете засиживать...
15
Дождик. Улица. Радуга. Жизнь.
Шельма. Бестия. Суета.
- Ну, шарахни! Чего ерепенишься?
- Ты чего? Сошла с ума?
Черноглазая пантомима
В белом платьице, как есть.
А в глазах - по три алтына.
На верху - блаженства честь.
Бомж. Старик молящий зерна.
Разломал хлеб на двоих.
Спутник улицы шепчет тошно:
«Дождик. Улица. Радуга. Жизнь».
16
Христа ради, козырь черви.
Королева пустяков.
Проще простого развлечь их.
За целковый, вистонем.
Браво. Червь осемерила.
Прикуп вычислен, как есть.
Обламали подхалима,
Возмутили, малость, честь.
Знак бельма пиковой масти.
Заломи червь на двоих.
Бог с тобою, шваль мне кстати.
Чистый мизер. Сукин сын.
17
Две души, - капля в каплю.
Две чаши, - точь-в-точь!
Эфиры всевышних видений.
Двукрылых душа, ткущая ввысь
один на один - без волнений.
Пламя высоких крыльев душ.
Земля опоясана берегом.
Тишайший затон русалки вокруг.
Слышатся вопли за терном.
С глазу на глаз горящий круг.
В осколках луна. Танцы холмов.
В поймах стон и дурманы.
Восторг и дрожит девицы утроб,
вздыхает лагуна волнами.
Гортанный без крыльев с воплем утоп.
Дымящей звезды след надо мной.
Не слышна заутрень сонных.
С осколками сердца один лишь челнок
качает влюбленных сонмы.
Мне в горле горчит аира щепоть.
18
Ты вся в краске! Ты хочешь чувств.
Снисхожу, как ад, - ты прекрасна.
В лабиринте дымящих труб,
Всё твое откровенье соблазна.
Я - в тебе, я трещу весь по швам.
В чувствах алкоголь бешено бродит.
Твой сосуд, как бездонный изъян,
нежной влагой мой прут изводит.
Ты во мне. Мое сердце трещит.
Сумасброд всех страстей на исходе.
Разогретый прут твое лоно смягчил,
я вспотел на высшей ноте.
19
Ты хочешь чувствовать всю грудь.
Грудью лишь чувствовать меня.
Из губ принять меня - в отруб.
Вогнать меня всего - в себя.
Ты хочешь солнцем всем вспотеть.
Чувством густым избавить боли.
Чтоб воплотить себя из Леды.
Чтоб Лебедь плыл к вечной любови.
Ты хочешь сказку, как любовь.
Ты хочешь - ритмы и движенье,
Забыв о всем, забыв о том,
Что я - пустое откровенье.
20
Сухими листьями узоры на асфальте
засорила мне душу осень.
Ты, волшебная, в приторном альте
вольности в чувствах просишь.
Наши чувства раскисли в кощунствах,
разошлись наши души врасплох.
Мы - явились страшнее распутства,
Мы - из чувств, наш последний исход.
21
Ты идешь в слезах его славы,
Наугад, слепой ощупью чувств,
как никто из женской оравы,
просто ты идешь на суд.
Свою грудь, как совесть, на плаху
сложишь с прахом чувств обо мне.
Ты ужасна, ты можешь со страху
резать крылья, не вспомнив утех.
Зря все это. Не нужно. Не надо.
Все равно все пройдет. Ты зайдешь