ИСКУШЕНИЕ СОВЕСТИ
иследование о творчестве узника совести Георгия Федоркова
январь 2011 год Сергей Негода
ИСКУШЕНИЕ СОВЕСТЬЮ
Современный писатель Георгий Федорков - удивительной, творческой судьбы человек. Живой сподвижник и замечательный писатель ‒ прошедший всевозможные лабиринты совести, сумевший воссоздать творческое собирание наших душ, созидаюший, взращивающий и пожинающий плоды своего труда, не отрываясь от своих духовных корней. А какой он уникальный в своем роде собиратель взглядов на жизнь, умеющий измерять угол своего мировоззрения любови к простым людям, полагаясь на здравый смысл, на духовное отрезвение естественного в человеке.
В 2007 году я впервые познакомился с творчеством Георгия Федоркова, выпустившего три книги поэзий «Подворотни бытия», «Невольная душа», «Ева Вселенной». А в начале декабре 2010 года мне случайно предложили прочитать электронный формат прозы Георгия Федоркова. В начале я подумал, что я читаю дневник, потом обнаружил прозу вроде той, где автор точно знает, что писать, и как писать, к примеру «..вошел мужчина с револьвером в руке ...». Но вскоре, читая далее, я осмыслил совсем иное «повествование нашей эпохи». Особенно сенсационно для меня прозвучало в книге присутствии иллюминатов в украинских спецслужбах, этой тайной группы, современных массонов, реально существующих, хотя полностью законспирированных в нашей стране. Обычно использование данного термина «иллюминатов» предполагает наличие зловещей организации заговорщиков, которая стремится управлять мировыми делами негласно, изменив существующий порядок в своих целях.
В предисловии автор указывает мотивацию своего творчества:
«Мы - писатели и поэты, находящиеся в тюрьмах и лагерях Украины, не только являемся частью своего народа, находящегося в Неволе, но и при том, что волею судьбы и силой обстоятельств, мы не молчим, видя произвол и насилие!
Вот основная причина нежелание власти дать возможность нашему СЛОВУ выйти на свободу и быть опубликованными. Наша арестанская ПРАВДА страшна своей неприглядностью, нищетой и безысходностью тюремной и лагерной повседневности. Страшна самой ПРАВДОЙ жизни, ставшей существованием.
Я неоднократно, как и мои соратники, пытался донести эту Правду жизни к людям своей страны, но каждый раз натыкался на ватную стену невосприятия, равнодушия и отчуждения. Но я не теряя надежды, знаю, что найдутся люди, которые помогут ПРАВДЕ увидеть свет. Надежда даёт мне силы бороться и творить!»
В книге Георгия Федоркова на основе документов, реальных фактов, рассказов самих участников событий, свидетелей нашего времени описаны самые проблемные мгновения жизни, когда многие из наших современников находятся в процессе исцеления и лечения своей души, уверовав в магическую силу правды. На простых и понятных примерах документально-детективная проза повествует о дуэлях между незаурядными личностями «в законе» и «архивными» службами нового государства, то есть людьми промышляющими в среде « закона», в котором победителем как правило, становиться венчаемая чистой совестью смерть зла, и не только внутреннего мира нашей страны, но и собственно реальная смерть живых, но потерявших душу.
Вообще, примечательны произведения Георгия Федоркова тем, что это прямое перевоплощения души читателя в исследователя загадочного происшествия в жизни с целью выяснения обстоятельств и раскрытия тайн внутренней души героя, совершившего «преступления» над самим собой. Обычно автор разбирает внутренние нити происшествия и вступает в разоблачение «преступление» над самим собой не от первого лица, что делает детектив абсолютно реальным по восприятию, а само расследование и определение «жития-бытия невиновных» первостепенным, этаким простым кинематографическим фактом в прозе. Во многих случаях конфликт «детективности» по Федоркову строится на столкновении справедливости интересов сторон с беззаконием, завершающимся победой справедливости или гибелью супергероя-преступника в самом прямом смысле. Понятно, что в детективе есть несколько сторон: одни копят добро, другие только этого и ждут, а потом его геройски добывают и распоряжаются им. Вот так, благодаря креативным умам и экзотическим преступлениям художественная литература обогащается незаурядным детективным жанром.
Основная интрига повествования в книге Георгия Федоркова строится вокруг политическо-экономических переломных событий в стране и соперничества между различными политическими «интерсами» и бизнес-деятелями с их финансовыми мощностями. Часто бывает также, что супергерой в книге Георгия Федоркова сам по себе далек от идилии и гуманной демократической политики по отношению к своим друзья, однако, вступая и расследуя дело своей «чести», сам натыкается на препятствие расследованию со стороны «дух имущих», вот корень детектива, уметь раскрыть причину заговора в самом себе. Отличительной особенностью детектива Федоркова является отсутствие полностью «сортированных» героев, кроме главного, самого повествователя, имеющего клише сказочника, интересного информатора правды.
Пожалуй, следует признать, что опыт лингвистической реконструкции переломной, «черной эпохи» Георгия Федоркова удался на славу. Миг нашего времени - это все лишь детективный случай видимой и невидимой жизни. Авторское неординарное чутье «языка», раскрытия конспирированных преступлений, умение выкладывать партитуру событий в слове и вникать в образ мысли своих героев - один из неоспоримых талантов писателя. Используя минималистский принцип художественности прозы, писатель предлагает читателю целостное исследование резонансных преступлений нашего времени. В стиле и в духе лучших традиций мирового детективного жанра проза Георгия Федоркова просто искушает читателя на совесть, предлагая ему поэтику маленьких и великих трагедий, сложных социальных проблем,ведущих к преступлениям и наказаниям наших современников.
Основывается повествовании Георгия Федоркова на реальной деятельности героев в конспиративной паутине воров, шпионов, диверсантов, агентов, боевиков, государственных чиновников. Хронотоп, то есть время-простроанство в книге это «невидимый фронт» образования новой страны. По стилистическим границам жанр прозы Георгия Федоркова очень близок к политическим и конспирологическим детективам, даже мера интереса к тайне совмещаются в одно целое в книги. Основа детективного сюжета - антагонистические конфликты, от шпионского и политического до частного, коммерческого, по сути творческого «беспредела», что для детектива играет наиболее важную роль, не говоря о расследуемом деле.
Окутывая сознание, автор заостряет внимание читателя на разведывательной работе повествователя(слежка, диверсия и т. д.). Сразу бросается в глазах уникальный конспирологический элемент «совести супергероя-повествователя», его можно считать внутренней разновидностью самого образа правды, как истинного детектива.
Конечно, соединение исторического и современного в одной голове накладывает свой отпечаток, и потому, повествователь обращается к истории и к разностороннему анализу среды обитания своих героев, способу, условий жизни, не минуя даже потробностей и деталей интимности героев. Автора нельзя заподозрить только в намерениях принять во внимания одну-единственную точку зрения на духовную «проблематику». В данном случае для разборов «полетов» автором выбран путь сравнений, размышлений и самовыражений. И все же трагические действия по «очистке совести» страны может происходить только в будущем, или в альтернативном настоящем или в далеком прошлом, что потребовало от автора перейти в полностью вымышленный «аморальный» облик современного мира. Я думаю, что автор с этим справился, ведь его фантазия не будничная работа в среде исключительно «плохих людей», а справедливое расследование в настоящем времени сегодняшних «преступлений» власти.
Проецируя Черную эпоху независимой Украины в документальных подробностях «беспредела» на окружающий его мир, Георгий Федорков предлагает нам рассматривать раритетные философские дилеммы:
•1) законы криминального общества бьют в самое больное место жизни страны, его незаурядных героев, которые начинают «болеть» совестью, приводя мир к социальным и духовным обострениям;
•2) «извечное» чувство справедливости сквозь призму противоречий государства и конкретного гражданина, чиновника и власти, властителя и подданного-подчиненного.
•3) моральная «апофеоза» несправедливого наказания и необоснованные права номенклатуры государственной власти распоряжаться жизнью и судьбой отдельной личности.
Писатель стоит на стороне конкретного, простого человека, конфликт государства и личности, по Федоркову, вообще неразрешим, хотя автор предлагает взамен особое толкование истины «в себе», истины «в движении», истины «по совести». Возможно, любя своих героев, автор и соглашается и не соглашается ни с одним из них и, показывая их (хотя и неравную по духу) внутренную «божественную» правоту намечает путь к личностной истине.
Кстати, документальный детектив по Федоркову несколько отступил от классических канонов в части требования стереотипного поведения и типичной психологии героев-уголовников(положительных и отрицательных, нейтральных и марионеточных). Действия героев книги уникальные по своей духовности. Обычно расследуется события и преступление, совершённое по личным мотивам (зависть, месть, жадность, авторитет и т.д), и основным элементом расследования становится изучение личностных особенностей подозреваемых, их привязанностей, болевых точек, убеждений, предрассудков, выяснение прошлого. А у Федоркова стилизация прозы проходит в сфере психологической интуиции повествователя, что отражается на образном рисунке естественности героев.
Писатель Георгий Федорков подходит к центральному противоречию бытия героя через собственную драматургию истинной жизни, используя - психологический анализ таких жанровых архетипов, как воры и преступники (вектор от детективной драмы к личностной внутренней трагедии), являющихся художественными аналогами государственной власти и частного. Образы «воров в законе» представлены, по идее с матричной поэтикой драматической жизни, а сакральный образ самой «жизни в рамке группы» - поэтикой трагедии с явными новеллистическими хронотопами и парадоксальными финалами.
В книге реальность времени представлена воочию. Подозреваемые мифы и дух повествователя заключается в том, чтобы дать участниках событий как можно больше сведений к размышлению, на основании которого можно будет выявить всего именно преступника, а потом уже естественного человека. Дополнительное психологическое напряжение создаётся тем фактом, что преступником должен оказаться не только я сам, но и кто-то из хорошо известных, находящихся рядом людей, кто, обычно, не похож на преступника. Иногда в детективе федорковского типа происходит целая серия преступлений ( убийств), в результате которых количество подозреваемых постоянно сокращается и даже доходит до того, что сам повествователь участник событий.
Историософский фон мышления Георгия Федоркова можно назвать принципиально новым - на фоне вариативных концепций «супергероев», о которых идет речь на протяжении всей книги, автор нашел благородное продолжение жанровой фатальной «игры» в судьбу и удачу морального человека в законе, предложил уникальное разрешение фатальных «невстреч» человека и государства, и даже полный выход из самого себя, неодолимого, с последующим возвращением «на круги своя» в рамках «невидимой» жизни, с элементами противостояния власти божественной и власти физической. Плохим человека делает окружение, семья, друзья, школа, религия, государство, внешние влияния. Внутреннее, добросовестное, соболезнущее сопричастие облагораживает человека. Естественные права достойную жизнь, на равенство и на свободу, данные каждому от рождения, просто отняты у людей. Современный человек не освобождён от давления социальных институтов и руководствовуется в своей жизни исключительно холодным рассудком и знанием, а «проблемы» в жизни приводят его к морали, но «эта» коварная штука не отпадает сама собой. Поэтому для достижения состояния просвещённой морали можно использовать мышление в детективно-дедуктивном направлении, для развития ума любые методы пригодны,вот здесь можно утверждать, что цель оправдывает средства.
С одной стороны ужасный пир во время чумы власть имущих, а с другой стороны полная зависимость в обществе и нищета узников совести стала яркчайшей картиной конфликта, как идейного так и духовного. Если новое государство не могло стать гуманным, ориентированным на личность человека, а тот, в свою очередь, не призвал себя возвысить свой дух до трагических высот истории, то кто - виноват! Возможно, в сущностном единении частного и общественного в рамках одной книги, одного авторского проекта нельзя найти и духовный, спасительный выход из противоречий нашей жизни, подобно тому как смерть и жизнь удут рука об руку, объединившиеся в превращениях стали истоком к продвижению вперед.
Автор по-мозаичному разнообразил лингвистическую модель современного детектива собственным творческим опытом, обобщив и установив разные взаимнсвязи меж компонентами новой модели жизни нашего общества, используя при этом включение в разные жизненные ситуациии переживания.
Предлагаю читателям книги десять заповедей детективного повествования Георгия Федоркова
I. Преступником должен быть естественный человек, определившийся в начале жизни со своей совестью, но им не должен оказаться человек-проект, за ходом чьих мыслей читателю позволено следить безнаказано.
II. Как нечто само собой разумеющееся исключается действие во время преступления сверхъестественных или потусторонних сил. Господь не может совершать преступление вообще.
III. Не допускается использование более чем одного потайного помещения в сознании «супергероя» или нескольких тайных ходов в измененное сознание даже при использовании химических средств.
IV. Недопустимо использовать доселее неизвестные яды «совести», а также писхо-устройства, требующие длинного научного объяснения в конце книги.
V. В произведении не должно фигурировать самоедство повествователя.
VI. Оперу никогда не должен помогать счастливый случай; он не должен также руководствоватъся безотчетной, но верной интуицией, что не противопоказано преступнику.
VII.Опер или детектив должен сам вскоре оказаться преступником, но ни в коем случае не супергероем.
VIII. Натолкнувшись на тот или иной ключ к разгадке, опер обязан немедленно представить целый проект для изучения любознательного супергероя, а повествователь доходчиво передать этот проект читателю.
IX. Глуповатая ирония в кругу оперов, в том или ином облике, не должна скрывать ни одного из соображений, приходящих в голову внимательному; даже по своим умственным способностям опер должен немного уступать - но только совсем чуть-чуть - чтоб среднему интеллекту читателя не усложнять жизнь.
Х. Неразличимые чиновники-близнецы и воры-двойники могут появляться в книге, если читатель должным образом подготовлен к этому. Но все же, лучше поверить писателю, чем не поверить предателю!